×

РосАтом

Радиационная обстановка
Заказать обратный звонок
Заказать звонок
Укажите номер своего телефона, и мы Вам перезвоним (в будние дни с 07:00 до 15:00 по Московскому времени)
Укажите номер телефона

Алексей Лихачев: «Росатом планирует к 2030 году утроить выручку в долларовом выражении» 04 Июля 2019

"Российская компания "Росатом" планирует к 2030 году утроить выручку в долларовом выражении, рассчитывая на рост доходов от зарубежных проектов и новых продуктов", - сказал агентству «Рейтер» глава госкорпорации Алексей Лихачев. - "Росатом", который помимо других функций также отвечает за развитие арктического Северного морского пути (СМП) как оператор, хочет сделать его международным, видя в планах декарбонизации Китая и Индии потенциал для роста грузопотока".  
Ниже следуют выдержки из интервью главы "Росатома" Алексея Лихачева.
РАЗВИТИЕ АТОМНОЙ ОТРАСЛИ 
На мировом рынке атомной энергетики основные изменения произошли в 2011 году, и физически видно, как страны переживали фукусимскую историю, как страны принимали корректировки к национальным энергопрограммам - где-то притормаживали, где-то пересматривали требования к развитию атомной энергетики. Родился ряд технологических вызовов. 
Был аспект экономический, когда, отложив на некоторое время развитие атомной компетенции или даже, может быть, де-юре запретив их развитие вообще, страны столкнулись с невозможностью декарбонизировать свою энергетику без наличия базовой составляющей – атомной генерации. 
Сейчас все страны или возвращаются, или нажимают на газ развития атомных компетенций. Понятно, что вопросы безопасности – это вопросы номер один, но, тем не менее, идет серьезная перезагрузка глобальной ядерной повестки. И это открывает и новые возможности, и направляет нам определенные вызовы – мы должны предложить продукт, который и снимет озабоченности, и ответит на экологические и экономические вызовы.
КОНКУРЕНЦИЯ И ПАРТНЕРСТВО
Общеполитическая ситуация не облегчает нашу жизнь, приходится действовать с учетом их (новых обстоятельств), но могу сказать, что наши партнеры делают сами все, чтобы наша работа минимально зависела от этих политических туч. 
Здесь надо выделить мировую атомную отрасль как отдельную глобальную ценность. И мы живем если уж не в братстве и не в единой семье мировых атомщиков, то, по крайней мере, с пониманием, что потеря компетенций, срыв программ развития атомной энергетики в одной стране бросает тень на развитие атомной энергетики в мире вообще. 
Мы считаем, что ее (конкуренции в атомных технологиях в мире) недостаточно. Нам бы хотелось, чтобы всерьез вернулись на рынок японские партнеры, мы очень хотим, чтобы немецкие коллеги, по крайней мере в части разрешенных на сегодняшний день немецким законодательством компетенций, прибавили обороты. И мы им об этом говорим. 
Для атомной отрасли одних наших стран (в которых мы присутствуем) мало. Для того, чтобы мировая ядерная мысль и технологии развивались, нам необходимо увеличивать свое присутствие в разных регионах мира... Мы же понимаем, что практически весь мировой технологический опыт базируется на научных заделах, сделанных еще в середине прошлого столетия. 
И нам, конечно, нужны партнеры из технологически развитых стран для обсуждения наших подходов по атомной энергетике завтрашнего дня, по развитию термоядерного синтеза, по более широкому спектру применения неэнергетических технологий – в медицине, в сельском хозяйстве, в материаловедении, во многих других направлениях. Такой вызов я вижу для себя. Очевидно, что при наших масштабах за 2-3 года и даже за 5-6 лет это не реализуешь.
Как в старой шутке экономистов: очень легко планировать на три года. Это, фактически, не план, это бюджет, когда вы с точностью до копейки понимаете, какие проекты реализуются в масштабах вытянутой руки. 
Еще легче этого планировать только на 100 лет. Поэтому понятно, почему много проектов видения 2070, 2100 и так далее. Поэтому мы взяли на себя такую задачу - выработать видение-2030. 
ПРИМЕРЫ КООПЕРАЦИИ 
Они у нас есть. Генподрядчик на станции «Аккую» в Турции – это совместное предприятие нашего «Титана-2» и турецкой компании, мы индийских наших партнеров сейчас приглашаем в качестве субподрядчиков на стройку в Бангладеш, у нас в машиностроительном направлении вместе с General Electric (купившей энергетический бизнес компании Alstom) есть предприятие по созданию машзалов. 
Мы работаем с французскими компаниями на многих международных проектах, или в МБИР (многоцелевой быстрый исследовательский реактор) в Россию приглашаем наших партнеров. Совместные предприятия в нашей отрасли – это сегодняшний день, это уже обыденность. И нам ведь важно и наших партнеров чему-то тоже научить. 
Когда мы посчитали – нам нужно было то ли 10, то ли 12 гигаватт ежегодно вводить, - у меня был мороз по коже. А потом мы посчитали – в прошлом году всего в мире ввели 10 гигаватт. Сейчас два возможных острова конкуренции – это Китай и США. 
Китай просто пытается запустить экспансию. Нам лучше вместе с китайцами идти в какие-то страны. Нам лучше вместе с ними работать над сегодняшним днем, и где-то отдельно от них создавать завтрашний и послезавтрашний день. 
...Нам нужно зарабатывать на мировом рынке вместе с нашими партнерами, чтобы эти деньги всегда нам давали возможность реинвестироваться. Отличие от традиционного бизнеса, может быть, в том, что в одиночку ни одна страна не создаст полноценной атомной отрасли.
КАК РОСАТОМ МЕНЯЕТСЯ 
Конечно, это совсем другой Росатом. При том, что он продолжает оставаться отраслевым лидером в мире, но даже не столько в традиционных нынешних энергетических решениях, а уже на новом этапе – в аспекте двухкомпонентной атомной энергетики, с развитием реакторов на быстрых нейтронах, с замыканием ядерного топливного цикла. 
Но для этого нам точно не хватит развития внутри страны, нам нужно предлагать нашим партнерам референтные решения, нам нужно подтягивать технологические и финансовые ресурсы, но до этого, еще раньше, сделать их единомышленниками, сделать их равноправными соучастниками этого проекта. В этом сложность атомной энергетики. 
Вы можете делать в своей стране автомобиль очень хороший, и продавать его по всем странам, организуя локализацию. Нет такой аналогии с мощной атомной станцией или с технологией, связанной, скажем, с медициной. Здесь действительно надо сообща, с учетом специфик - технологических, экологических, климатических условий - создавать технологии, делая референтные решения регионального масштаба. 
Наши планы не ограничиваются 2030 годом, стратегия атомной энергетики рассчитана до 2050 года, и до 2100 включительно. Понятно, что вторая ее часть носит сценарный характер.
УВЕЛИЧЕНИЕ ВЫРУЧКИ И ЗАРУБЕЖНЫЕ ПРОЕКТЫ 
Шаг номер один: реализация всего нашего портфеля заказов, это около $190 миллиардов вообще, а в горизонте десятилетия – $133 миллиарда. Из них порядка $90 миллиардов – это строительство станций за рубежом. Это 12 стран. 
На какие-то площадки мы вышли уже и находимся в достаточно продвинутом состоянии – это Белоруссия. На каких-то мы разгоняем строительный процесс – это Бангладеш, это Турция. На каких-то идут этапы лицензирования. На каких-то они идут чуть проще, если мы говорим про Египет, на каких-то чуть сложнее, если мы говорим про Венгрию и Финляндию. 
Отдельным образом мы работаем в Индии и в Китае, там мы говорим о многих блоках. Но там достаточно сильно наши партнеры вовлечены в этап строительства. Там на создание первых блоков уже свои атомные отрасли вышли на серьезные обороты. И мы можем им доверить общестроительные работы, создание машинных залов, например, нашим индийским партнерам, нашим китайским друзьям. 
На сегодняшний день в Индии это - полнокровная линейка из шести блоков на площадке, «Тяньвань» - это четыре блока в Китае работающих. Уже реализовав точно в срок эти объекты (объем зарубежных заказов), мы приблизимся к тем параметрам, о которых я говорю. 
2014 год: зарубежная выручка Росатома - $5,2 миллиарда долларов (31% общей выручки). 2015 год – $6,3 миллиарда (49% выручки). 2023 год наши планы – до $15 миллиардов долларов. (около 40-45%). То есть это (рост экспортной выручки) уже происходит. Кратное увеличение экспортной выручки для нас – это не журавль в небе. 
Болгария объявила тендер на строительство. Словакия: надеюсь, что они в ближайшее время закончат строительство двух энергоблоков на одной площадке и приступят к строительству на второй. Наши армянские партнеры, для которых мы проводим реновацию действующего блока, тоже говорят о том, что им этих мощностей недостаточно... 
Пока аргентинское правительство говорит ядерщикам, что они готовят свой запрос на размещение у себя крупноблочной станции. Они это говорят не только нам, что будут развивать атомную энергетику. Сейчас точно мячик у аргентинской стороны. Им атомная энергетика по плечу, у них есть дополнительная потребность в электроэнергии в стране, и она будет расти. 
Саудовская Аравия. Тендер идет, они хотели сначала завершить тендер в 2019, теперь - до конца 2021...
 ...Даже только исполнив наш заказ в $133 миллиарда, мы все равно выйдем на те параметры, про которые я вам сказал. А уж если будет продолжаться наполнение климатической темой мировой глобальной повестки, зарубежная выручка точно будет кратно увеличиваться. То же самое касается и новых продуктов, и расширения выручки от новых неядерных технологий.
НОВЫЕ ПРОДУКТЫ И НАПРАВЛЕНИЯ 
Глобальный игрок не может не участвовать в формировании глобального технологического ландшафта. Сейчас мы пока только заявили о глобальном технологическом лидерстве, но мы 36 блоков еще не построили. Когда построим, тогда мы можем сказать, что мы - глобальный технологический лидер, в части, допустим, ВВЭР технологий, нашего топлива, нашего бэк-энда и нашего обслуживания. 
Мы - евразийский технологический лидер, потому что наши ВВЭР в России, в Восточной Европе, в Индии, в Китае работают. Дальше мы должны улучшить этот продукт и распространить его чуть шире: и мы приходим в Египет, в Турцию, мы ведем переговоры со странами Латинской Америки. Если еще на паре континентов появятся наши ВВЭР, (тогда) мы можем говорить тогда о глобальном технологическом лидерстве. 
Нам 20-е годы даны для того, чтобы, с одной стороны, ВВЭР компоненту сделать глобальной, с другой стороны компоненту быстрого реактора довести до уровня промышленного тиражирования. Предлагая клиенту и ВВЭР, и промышленный реактор на быстрых нейтронах, мы перейдем к двухкомпонентной модели атомной энергетики, где основные элементы ядерного топлива будут самовоспроизводиться. 
А это - ключевой шаг к замыканию ядерного топливного цикла. Это уже мощнейший промышленно-энергетический комплекс, который позволяет уже совершенно другую экономику показывать и экологически на порядок быть выше. Это - сохранение лидерства в эти годы с точки зрения атомных технологий. Что еще? Новые материалы. Нам все равно без них не выжить. 
...Мы постоянно совершенствуем наши технологии, у нас появляются продукты. Это и оборудование для топливно-энергетической промышленности, это системы безопасности, это большое количество новых материалов, включая углеволокно, это цифровые продукты. 
...Вопрос новых материалов – углеволокна, 3D, порошков для 3D-тиражирования – мы действительно берем эту тему на борт. И постараемся, по крайней мере с точки зрения углеволокна, стать одним из основных поставщиков в мире. Завод сейчас строится. Сертификация должна пройти в течение следующего года, и в следующем году мы хотим начать уже коммерческую поставку, в том числе и нашим предприятиям авиационной промышленности. 
У нас есть дивизион «замыкающая стадия жизненного цикла» - дивизион экологических проектов. Это классные ребята, это люди, которые планету чистят. Которые вычистили всю Мурманскую область, сейчас Дальний Восток очищают от брошенных ТВС, от корпусов подводных атомных лодок. 
На базе этого дивизиона и новых заделов, которые мы в том числе с зарубежными партнерами реализуем, может быть создана новая компетенция. С точки зрения работы с ОЯТ мы точно мировые технологические лидеры. Если мы сможем распространить эту технологию на опасные промышленные отходы вообще – вот вам третья из пяти возможных мировых компетенций...
 ...Заделы, которые были сделаны (в атомной отрасли в СССР), в том числе и технологические, нам позволяют быстрее двигаться вперед, чем другим странам. И если мы на этот фундамент наложим еще рыночную хватку, клиентоориентированность на тот запрос, который сегодня есть у энергетической системы той или иной страны, то мне кажется, это очень важно. Это в каком-то смысле смена психологии, это сочетание мощных, длительных по времени проектов с рыночной маневренностью, с переговорным мастерством... 
...Нам нужно за эти годы пройти путь, чтобы отрасль как можно скорее стала единым организмом. Пока мы - несколько сот предприятий. Есть бюрократические цепочки между предприятиями, они время затягивают, а время - это деньги. И не всегда предприятия четко видят свой вклад и главный смысл своего существования для главного нашего продукта, для достижения своего места на том или ином рынке. 
Иногда внутриконторские интересы довлеют над общей повесткой. Нам, конечно, надо все-таки с людьми работать более эффективно, я считаю, что нам надо стать глобальными лидерами по раскрытию человеческого потенциала.
СНИЖЕНИЕ ЗАВИСИМОСТИ ОТ ГОСУДАРСТВА 
...Одна из позиций стратегии-2030 – это клиентоцентричность. Эта двузначность Росатома как правопреемника и агентства по атомной энергии, и Минсредмаша, конечно, подразумевает излишнюю государственную бюрократизацию многих процессов, в том числе и бизнес-процессов. И, конечно же, не в полной мере отвечает на вызовы рынка и изменяющиеся постоянно запросы клиентов. Это объяснимо, потому что мы не рождались как коммерческая организация, у которой главное, чтобы дебет с кредитом сошелся, и прибыль была положительной... 
...Мы должны снижать государственную помощь. У нас в 2016 году было 77 миллиардов рублей господдержки. В 2018 - уже 68 миллиардов. При том, что мы в прошлом году уже 250 миллиардов проинвестировали фактически на территории РФ. 
Слухи о том, что мы живем за счет бюджета, они не просто сильно преувеличены – они не соответствуют действительности. У нас ледокольный флот пришел с огромными субсидиями, но уже два года работает с прибылью, а остатки субсидий мы тратим на топливо для будущих ледоколов, которые сейчас строятся. 
Наш общий тренд – не быть обременительными для бюджета с точки зрения своей текущей деятельности. Но при этом мы должны понимать, что, если говорить о мощных проектах в атомной энергетике, например, СМП или работе с промышленными отходами, конечно, здесь без поддержки государства как якорного инвестора и психологически сложно работать, и привлекать инвесторов сложно. 
У нас может не сойтись экономическая модель просто. Поэтому мы в этом смысле - действительно государственная корпорация, которая вместе с государством идет на мегапроекты. Что касается нашей текущей деятельности – нам никаких государственных денег и не надо, мы их не просим, да нам их и не дадут.
СЕВЕРНЫЙ МОРСКОЙ ПУТЬ 
Нам жизнь опять подкладывает новые задачи – Северный морской путь. Мы за работой не бегаем, но и от работы не отказываемся. Раз правительство приняло решение, что должен быть единый оператор Семорпути – мы сказали, что готовы, и, огромное спасибо президенту и правительству, они оказали нам доверие. 
В чем суть? Понятно, что есть атомный ледокольный флот. И без него, без его развития, говорить о расширении СМП, тем более о круглогодичном использовании, невозможно. Поэтому, наверно, должен в этом проекте быть орган, организация, которая этими компетенциями обладает.
Это комплексный проект. А мы умеем работать с комплексными проектами. 
И, конечно, проект СМП должен быть международным. Нельзя делать эту махину на 20-30 лет только для того, чтобы возить углеводороды с нашего Севера. Это не по-хозяйски, и денег своих не хватит. Нам нужно сделать его инвестиционно привлекательным. И самое главное, сделать его конкурентоспособным с точки зрения мировой глобальной логистики... Мы вообще хотим изменить, в каком-то смысле, течение истории. 
Он сегодня, если говорить в терминах нацпроектов, уже инвестиционно привлекательный. Общий вес нацпроекта Севморпуть в рублях – 735 миллиардов. А бюджет на него выделяет 274 миллиарда. А остальное – деньги наши, деньги банковского кредитования, «Роснефти», «Новатэка», «Газпромнефти», «Газпрома», «Норникеля» и так далее. 
Потому что как только мы обеспечиваем коммерчески привлекательную проводку грузов, народ готов вкладываться и в дороги, и в жд, и в порты, и в терминалы, потому что это выгодно. Но для нас это тоже вызов. Мы с точки зрения своих тарифов, с точки зрения своих условий перевозки, должны попасть в их цены в смысле конкуренции на внешних рынках. 
Бессмысленно будет «Новатэку» наращивать СПГ, если он не попадает в глобальную справедливую конкурентную зону, вместе с США и другими производителями. Он должен обеспечить как минимум более доходную стоимость и массовость поставок. 
У нас же там (в арктической зоне) колоссальные запасы (газа). Просто колоссальные. Я думаю, что кратно превосходящие и Ближний Восток, и австралийские. У нас точно речь идет о десятках триллионов кубометров (газа)... 
...Мы готовы сделать шаг навстречу. Мы готовы вместе с вами (партнерами по СМП) делать этот проект, приглашая вас к инвестиционному проекту. Мы готовы показать, сколько реально стоит ледокол. Вы увидите нашу экономику, и вы должны будете принять свое политическое решение – вы идете в этот проект или нет. 
Если идете – то карты на стол, давайте заключим обязывающее соглашение, что мы гарантируем вам провозку определенных объемов по определенной стоимости, а вы гарантируете нам поставку определенных объемов... 
Да, это будет формула цены, скорее всего, но по крайней мере мы создаем долгосрочную прозрачную экономическую модель. Конечно, СМП должен быть коммерчески привлекательным. Даже в горизонтах 2024 года, когда мы говорим о 80 или - в наших расчетах - до 90 миллионов тонн (грузов в год). Все это требует большой работы. 
...Риски есть, но мы видим подтверждение, что проект ледокола «Лидер», от которого будет зависеть круглогодичное использование, продвигается. За него берется Роснефть на Звезде. Мы договорились, что первый ледокол будет построен за счет государственных денег. 
Первый этап, проектный, берет на себя «Роснефть», она берет на себя также инвестиции в создание мощностей. А следующие – второй и третий – пойдут уже по модели смешанного финансирования 50 на 50 (Росатом и бюджет). Они (Роснефть) взяли на себя все расходы этого года. 
Мы думаем, что в связи с серьезными изменениями в энергобалансе Европы будет заметно уменьшаться европейское направление и (будут) возрастать поставки на АТР... Если Китай и Индия действительно начнут заниматься декарбонизацией, то грузопоток туда будет быстро расти. 
На СМП крайне важна скорость. Мы пробьем нашими ледоколами лед, рано или поздно – пробьем. Не одним – так двумя. Но надо двигаться со скоростью 10-12 узлов. И надо двигаться, как электричка, по расписанию. 
Должны подходить караваны, формироваться, идти навстречу друг другу, впереди должны идти ледоколы. И если мы не обеспечим скорость в 18-20 километров в час, у грузоотправителя сразу начинает расти себестоимость, и он может выпасть из рынка.
Пока до 2020 годов доживет ледокол «50 лет Победы», будут работать еще ледоколы ЛК-60, и один «Лидер», который должен быть готов ориентировочно в 2026 году. Их хватит, чтобы обеспечить нас самих. 
Но если мы говорим уже о том, чтобы конкурировать с Суэцким каналом, и если мы уже переходим от десятков миллионов тонн в месяц к другим цифрам, то это должен быть караван из трех «Лидеров» – к 2030-2035 году. Надо смотреть, как рынок будет развиваться.
РАДИОФОБИЯ 
Атомную станцию надо показывать, водить туда, чтобы (люди ее) они руками трогали, восхищались. Все равно это - верхняя грань знаний человечества, а люди боятся того, чего не знают, и странно требовать от всех, чтобы они разбирались в тонкостях управляемой атомной реакции и понимали, что такое нейтронный поток. 
Мы, кстати, действительно верим, что мир без сажи, копоти и гари без атомной энергетики не построишь. В мире пока другие виды энергии чистой, мощные и стабильные, просто неизвестны.
www.rosatom.ru
Назад